19:38 

Выбери мои потери. p1

Marta Ivanova
Стуки каблучков. Пятница, что-то среднее между днем и вечером. Тяжелая, кованная стрелка школьных часов отдаваясь земному притяжению, медленно скользит вниз по циферблату, накрывая бледноватой тенью цифру четыре уже во второй раз за будничные сутки. Класс уже давно опустел.
Марта сидела за старой, деревянной партой, небрежно выставив тощую щиколотку левой ноги в проход. Развязанные шнурки, касаясь черной кожи форменных полуботинок, мертвыми змейками лежали на холодном, каменном полу. Указательный пальчик с наманикюренным ноготком, красным пятном выделявшимся на бледной коже лица, подперал голову, упершись в тонковыщипанную бровь над зеленным глазом, смотрящим на пару с собратом в никуда.
В голове пятнадцатилетней студентки закрытого учебного заведения происходило то, что в принципе трудно поддается описанию. Это такое состояние, когда ты думаешь о том, о чем ты думаешь. Как сон во сне, словно тебе снится, что ты спишь. Марта не могла, да и хотела, поймать себя на определенной, конкретной мысли, на фразе, хотя бы на простом, но четком словосочетании. Всё каким-то обрывками, кусками. Как паршивый трейлер к паршивому фильму, по которому непонятно о чем история. Такая низкокачественная работа даже не цепляла. Ты пересматриваешь этот трехминутный ролик снова и снова, в разных вариациях, но так и не можешь понять, в чем же заключается этот чертов сакраментальный смысл. Словно режиссер просто вырезал самые важные события и велел смонтировать их в одну, понятную лишь ему нарезку. У Марты было сейчас примерно то же самое. Только в отличии от того же пресловутого режиссера ей вовсе не хотелось вспоминать о том, на что была потрачена такая куча времени, сил, энергии, эмоций, чувств и, в конце концов, жизни.
Воспоминания, еще вчера бывшие реальностью, сыпались мелкими кристаллами белой смерти на что-то по типу души, которая была одной большой, вывернутой внутренностями наружу, кровоточащей раной.
Тощая, хрупкая, как износившаяся вещь, девушка с волнистыми, спутанными волосами, темными кругами под большими глазами, казавшимися таковыми на фоне впалых щек, звонко обтягивающих выступающие скулы кожей бледного лица.
Она то ли нервно, то ли тяжело, но факт что громко глотнула и, зажмурившись, начала тереть всей пятерней глаза, брови, лоб, словно пытаясь убрать какую-то пыль. Ладошка задержалась на лбу сильно на него надавив, а потом наступило такое совсем поглощающееся тишиной молчание. Молчание всего: тела, души, разума, чувств, эмоций, переживаний. Пустота, подступающая еще вчера осторожно, словно стараясь не спугнуть девочку, сегодня уже нагло открывала дверь в ноги, вальяжно занося грязь с улицы на своих тяжелых сапогах.
Никто не может нам с тобой помочь, никто не скажет вслух такого слова, - а в голове что-то роилось, как аккомпонимент к её потерям. Кому не скажи, только посмеялись бы наверно, мол, такая драма из-за пустяка. "Ты просто с жиру бесишься, Паркер", - так и звучало в её голове на уровне подсознания. Никто не знал, хотя...может кто-то знал, может видел, но все культурно молчали. В такие моменты хотелось повесить над пансионатом табличку: "Оплот аристократии".
Точно уж маленькие молчаливые твари, - на самом деле она не знала, хотелось ли ей, чтобы ей посочувствовали. Вообще эта фраза "примите мои соболезнования" вызывала у Марты сугубо рвотный рефлекс, хотелось врезать по морде говорящего чем-то тяжелым и сделанным качественно, на совесть, например чугунным утюгом. При чем потом, еще бы и парой ударов своими собственными ручками добить этого мерзкого "оратора". На самом деле никто никого не понимает на все сто процентов. В мире не существует чистого, зеркального понимания. Есть варианты с отражениями в воде, но этот максимум встречается так же редко, как граждане реально знающие весь перечень своих прав.
Марта поморщилась и посмотрела на парту. На темном дереве столешнице лежал обычный школьный альбом для рисования. Многие страницы волнисто, словно искривленные нарисованным, придавали сему творению мира канцелярии объема и деформированной формы. Она взяла в руки карандаш и занесла его над чистой страницей, печально кинув взгляд на еще зеленные пышные кроны деревьев Запретного леса, видневшегося за окном.
И тут в её сознание позвонили...
Не совсем в сознание, по правде говоря. Телефон, лежавший возле альбома завибрировал, оповещая о пришедшей смс-ке, а тишину разбил звук удара часового колокола.
- Четыре, - всполошилась пятикурсница. Девочка кинула карандаш на парту и быстро выбежала из класса, зацепив альбом, уголок которого остался свисать со стола в ожидании возвращения хозяйки.

URL
   

Заметки

главная